Скоблякова Ирина Васильевна – доктор экономических наук, профессор, профессор кафедры менеджмента, маркетинга и государственного управления.
Орел
Irina V. Skoblyakova – Doctor of Economics, Professor, Professor of the Department of Management, Marketing and Public Administration.
Orel
Спасская Наталия Владимировна – кандидат экономических наук, доцент, доцент кафедры экономической безопасности, финансов и цифровой аналитики в экономике.
Орел
Natalia V. Spasskaya – PhD in Economics, Associate Professor, Associate Professor of the Department of Economic Security.
Orel
В статье анализируется фундаментальное противоречие, присущее реализации денежно-кредитной политики Банка России в 2024–2026 гг., а именно конфликт между целью достижения ценовой стабильности и необходимостью поддержания экономической безопасности реального сектора. На основе данных Банка России, Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, рейтинговых агентств и официальной статистики исследуются ключевые каналы трансмиссии шока высокой ключевой ставки. Анализ современной макроэкономической динамики выявляет комплекс взаимосвязанных проблем, в частности, рост долговой нагрузки хозяйствующих субъектов, деформацию структуры корпоративных заимствований, сокращение инвестиционной активности, распространение практики массовой реструктуризации кредитных обязательств, а также тенденцию к делегированию процентных рисков заёмщикам посредством использования инструментов с плавающей процентной ставкой. Установлено, что проведение жёсткой денежно-кредитной политики, позволившее снизить уровень годовой инфляции до целевого диапазона 5,7– 5,8 % к концу 2025 года, одновременно спровоцировало замедление темпов роста ВВП до 1 %, увеличение объёма проблемных реструктуризаций корпоративных кредитов и рост совокупной дебиторской задолженности. Ключевым фактором риска выступает высокая доля кредитов с плавающей ставкой в структуре корпоративного кредитования, достигшая 65 %. Это фактически означает полный перенос процентного риска на организации реального сектора, что снижает их финансовую устойчивость и инвестиционный потенциал. На основании полученных данных обоснована необходимость пересмотра соотношения между инструментами монетарного регулирования и расширения арсенала мер по поддержке экономической безопасности, включая усиление координации Банка России с Правительством Российской Федерации в противодействии немонетарным факторам инфляции.
This article analyzes the fundamental contradiction inherent in the implementation of the Bank of Russia's monetary policy in 2024–2026, namely the conflict between the goal of achieving price stability and the need to maintain the economic security of the real sector. Based on data from the Bank of Russia, the Center for Macroeconomic Analysis and Short-Term Forecasting, rating agencies, and official statistics, the key transmission channels of the high key rate shock are examined. An analysis of current macroeconomic dynamics reveals a complex set of interconnected problems, including the growing debt burden of economic entities, the distortion of the corporate borrowing structure, a decline in investment activity, the spread of mass loan restructuring, and the tendency to delegate interest rate risks to borrowers through the use of floating rate instruments. It was found that the implementation of a tight monetary policy, which reduced the annual inflation rate to the target range of 5.7–5.8 % by the end of 2025, simultaneously triggered a slowdown in GDP growth to 1 %, an increase in the volume of problematic corporate loan restructurings, and an increase in total accounts receivable. The key risk factor is the high share of floating-rate loans in the corporate lending structure, which has reached 65 %. This effectively means a complete transfer of interest rate risk to enterprises in the real sector, reducing their financial stability and investment potential. Based on the data obtained, the need to revise the balance between monetary regulation instruments and expand the arsenal of measures to support economic security, including strengthening coordination between the Bank of Russia and the government in countering non-monetary factors of inflation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.